Естественно, мы повернули к югу, на поиски Эльдорадо. Но с того дня наш полет опротивел мне. Мне представлялось, что мы превратили самый воздух в огромную могилу и что плывущая в нем «Империя» обречена на нечестивое паломничество к самой Смерти.

Когда ацтеки были наконец разбиты и город остался за нами, офицеры устроили банкет — чтобы отпраздновать победу и принять присягу вассальных вождей. Хоб попала в число юнг, прислуживавших за столом. Но юнгам выдали такую обтягивающую одежду, что она бы непременно выдала ее пол, так что Хоб сказалась больной и я занял ее место.

Тогда-то я и попался на глаза леди Винтерджадж.

Вдова была красивой статной женщиной с черными волосами, которые она собирала в конский хвост. Она носила военный мундир покойного мужа, и все знали, что она — первый советник капитана Блакена. Прислуживая ей, я то и дело ловил на себе ее взгляд, а раз она смутила меня, откровенно осмотрев с головы до ног.

Она взяла меня к себе в постель как законную добычу, превратив тем самым Хоб в первого моего врага. Да и капитан Блакен недалеко отставал от Хоб в ненависти.

Прости. Я не заснул. Просто задумался. О том о сем. Ничего такого, о чем тебе надо бы знать.

Я с самого начала видел в леди Винтерджадж злобное чудовище, инкуба или ламию, к которой, однако, тянулась моя слабая плоть. Конечно, она вовсе не была чудовищем. Если бы я постарался увидеть в ней такое же человеческое существо, все могло бы обернуться по-другому. Теперь мне думается, что самая моя наивность больше всего привлекала леди. Ей нравилось смотреть, как я разрываюсь надвое, одновременно тянусь к ней и рвусь на свободу. Если бы у меня в то время хватило ума это понять, она скоро дала бы мне отставку. Леди Винтерджадж была не из тех женщин, которые проявляют свои слабости перед нижестоящими.