– Мне убить его? – спросил я Эль Борака.

Он покачал головой и вложил кинжал в ножны. Я увидел, что он невероятным усилием воли овладел собой, хотя никогда еще я не видел в глазах мужчины такое желание убить, как в глазах Эль Борака.

Он приказал мне помочь ибн Заруду встать, что я и сделал, держа саблю наготове.

– Ибн Заруд, – сказал Гордон с усмешкой, – почему ты считаешь каждого человека, которого встретишь, таким же дураком, как ты сам? Я заставил тебя дать мне те сведения, какие я хотел получить, но в остальном мне нет до тебя дела. Ты мне надоел. Ты внушаешь мне отвращение. Ты непорядочный человек. Хода Хан, выстави его по-хорошему вон.

Я сделал так, как сказал Гордон, и отвесил арабу самый великодушный пинок, когда вывел его из палатки.

– Много ли ты слышал из нашего разговора, Хода Хан? – спросил Гордон.

– Да все, – ответил я, застигнутый врасплох.

– Ты очень обяжешь меня, если не будешь упоминать об этом разговоре, – сказал Эль Борак.

– Я сделаю так, как сахиб пожелает, – заверил я его.

– Так будет лучше для твоей же пользы, – сказал Эль Борак, и на мгновение его глаза блеснули, когда он посмотрел мне в лицо. У меня поползли мурашки по телу.

– В другой раз я бы... – Он внезапно замолчал. Я понял. Он хотел сказать, что в другой раз он убил бы араба, но не договорил, чтобы я не подумал, что он хвастун и хочет оскорбить меня.

– Ты хорошо поступил, Хода Хан, – продолжил он, – и в награду можешь оставить себе пистолет араба, который у тебя в кармане. А теперь иди.

Но, клянусь Пророком и могу руку дать на отсечение, Эль Борак не смотрел на меня, когда я украдкой прятал пистолет!

Некоторые видели, как араб вылетел из палатки, и засыпали меня вопросами. Я рассказал о драке, но ничего не сказал о том, что произошло между Гордоном и ибн Зарудом.