И пока я говорила, то знала, о чем они думают — о главном доводе, который Акмон опустил. Сознательно, конечно. Он же не дурак. Не показывай злой собаке палку, если не хочешь, чтоб та зарычала.

Фракия! Через нее к Трое мы прошли, как нож сквозь масло. Нас даже принимали в царской крепости Эносс. Обратный путь будет иным. Может, там новости распространяются не так быстро, как на побережье, но то, что мы разорвали союз с Троей, все же станет известно. А фракийский Полиместор — к тому же еще и свойственник Приама, женат на одной его многочисленных то ли дочерей, то ли племянниц. И если с его предшественником Ээтионом еще можно было иметь дело, то от Полиместора можно ждать любой подлости. Ради самомалейшей выгоды продаст ахейцев троянцам, а троянцев — ахейцам, а тех и других оптом — хоть в Черную Землю. Причем, будучи дураком, прогадает на любой сделке. Во всяком случае, теперь у него есть формальный повод напасть на нас, а все прежние разговоры о единой вере — пустое сотрясение воздуха. Через Фракию придется пробиваться с боями, искать обходные пути не позволяет воинская честь. Вот в чем было дело, а вовсе не в Акмоне с его выгодными сделками. И я сказала:

— Говорите, советницы.

И Хтония тоже произнесла, как я и ожидала, единственное слово:

— Фракия.

Общее молчание означало согласие. А потом она добавила:

— Но никогда женщины Темискиры не плавали по морю. Это не наш Путь.

Энно, вторая по старшинству, возразила:

— Не уверена. Все принадлежит Богине, и море тоже. Не вижу в этом ничего дурного.

— Я тоже, — сказала Аргира. — И, кроме того — Фракия. Мы выйдем из драки без потерь, но не потеряв лицо. Это хороший ход. Я — за.

— Никогда дружина Темискиры не уклонится от боя! — бросила Аэлло. — Кто посмеет сказать нам, что мы испугались? А это слишком похоже на трусость. Даже если одна из нас будет против тысячи, она Должна пойти против тысячи, иначе это будет измена Темискире, Богине и нам самим. Я против.