...А Кирр, влекомый бешеным ритмом танца смерти, уже заносил меч для второго удара, мгновенье - и тот обрушивается всей своей демонической силой, перерубая, точно былинку монаршью шею. Голова, ни чем более не связываемая с телом, упав, покатилась, тараща в пустоту полные ужаса глаза, оставляя за собой кровавый след...

Немногочисленные зрители, успевшие собраться вокруг турнирной площади, ликуют, скорее, впрочем, по привычке приветствуя очередного монарха, роняя алые цветы на окровавленные камни...

6.

В мрачных чертогах Кассиянского дворца Кирр скучал: от друзей, которых, сказать по совести, у него и не было-то никогда, он давно отрекся, не желая ни с кем делить столь вожделенный когда-то трон; враги, имевшие неосторожность попытаться этот трон у него отнять, давно истлели и обратились в прах, отведав голодной стали Буркалиеса. Буркалиес единственный друг, в обмен на чужие жизни ведший Кирра к заветной вершине, к трону Кассиянии, успевшей за время его правления превратиться из крохотного королевства в могущественную империю, с которой вынуждены считаться все без исключения государства-соседи, оставшиеся независимыми лишь по прихоти Кирра, сама же империя могла позволить себе не считаться ни с кем.

Битвы и поединки могли бы наскучить Кирру - исход их был всегда одинаков, причиной же побед было вовсе не мастерство фехтовальщика, а только лишь свойства клинка. Меж тем же магические свойства клинка заставляли Кирра вновь и вновь искать повод, чтоб снова, в который раз, взяв клинок в руки, услышать пленительную музыку смерти, еще раз ощутить непреодолимую жажду крови и - о, блаженство! - жажду эту удовлетворить... Но отгремели кровавые схватки, тянулись годы спокойной жизни. Государство процветало, но цветение это казалось Кирру цветением, каким сопровождается обычно превращение небольшого озерца в грязное болото. И Кирр скучал...