— Надеюсь, — прикоснулся Рамон к ее руке, — что я смогу помочь тебе не беспокоиться по ночам.

— Твои романтические речи имеют мало общего с реальной жизнью, — произнесла Катерина и тут же добавила, увидев обиду в его глазах, — Не думай, что я не рада это слышать. Без тебя мне будет сегодня слишком одиноко. Но потом — сначала буду занята я, сажая корабль, потом ты — обрабатывая материалы… У нас не останется времени, так что давай наслаждаться, пока есть возможность.

Питканас, Король-Слуга речного бога Табал города Куссара, проснулся от зазвеневшего в его ушах голоса божества:

— Проследи сегодня, чтобы прочистили каналы, пока они не забились илом.

Несмотря на королевский сан, он поспешно откинул легкое шелковое покрывало и слез с ложа. Он едва позволил себе обернуться и окинуть взглядом восхитительные формы Аззиас, своей любимой жены.

Недовольная тем, что он потревожил ее сон, Аззиас пробормотала в его адрес какое-то ругательство.

— Прости, дорогая, — произнес он. — Табал повелел мне проследить сегодня, чтобы прочистили каналы, пока они не забились илом.

— А, — сонно сказала она и снова заснула.

Рабы поспешили облачить Питканаса и расшитую золотом алую королевскую мантию, водрузить ему на голову коническую корону и обуть в сандалии с серебряными пряжками. Одевшись, он позавтракал лепешкой, вареной куриной ножкой (ее опасно было оставлять, поскольку она была вчерашней) и запил все это перебродившим фруктовым соком.

Во время трапезы Табал еще раз повторил предыдущее повеление. Как всегда, когда Питканас задерживался с выполнением поручений божества, у него заболела голова. Король-Слуга торопливо покончил с завтраком, вытер рот полой мантии и поспешил выйти из королевских покоев. Слуги бросились открывать двери.

Последние створки широко распахнулись, и он вышел на главную площадь Куссары. Легкий ветерок с реки Тил-Баршип приятно холодил вспотевшее под тяжелой мантией тело.