Через три дня люди из долины поднялись в крепость, боязливо оглядываясь и щурясь от яркого солнечного света, забрали тела солдат и ушли. Ночью я запер ворота и, в первый раз поднялся на стену своей крепости.

С тех дней прошло сто сорок лет. Я старался не слишком тревожить жителей долины и спускался в нее нечасто, предпочитая более долгий и рискованный путь до большого города, где смерть моих жертв оставалась незамеченной.

Я проводил дни, отдыхая в одной из комнат главной башни, занавесив окна тяжелыми пыльными шторами, а ночи, если не охотился - полируя мечи и оттачивая мастерство владения ими. Иногда я тосковал по тому времени, когда был человеком и сердце мое замирало от гнева или страха в схватке с противником, когда улыбка озаряла мое лицо и лица моих солдат, при виде поверженного врага и боевой клич рвался из наших глоток, знаменуя победу!

И, вот, однажды я проснулся от звуков боя. Да нет, не боя, битвы! Обычный человек не услышал бы их но, мое ухо чутко улавливало ржание лошадей, лязг стали, рев атакующих, крики боли и хрип умирающих. Битва шла с той стороны перевала, откуда пришел и я.

К вечеру звуки битвы стихли. А ночью тяжелые боевые топоры выбили дверцу, рядом с воротами, солдаты откинули брус, запирающий створки и, измученная битвой армия потекла через крепость. Я стоял у окна своей комнаты, наблюдая за отступающими. В их лицах не было трусливого желания выжить, лишь усталость и хмурая сосредоточенность. Около ворот, через которые выходили солдаты, стоял невысокий стройный человек в легких черных доспехах, изредка он окликал одного из солдат, о чем-то говорил с ним и получал в ответ либо кивок - тогда солдат отходил от ворот и усаживался отдыхать около крепостной стены, либо отрицательное покачивание головой из стороны в сторону и, отказавшийся шел дальше.

Я сразу понял, что делает человек в черном. Он собирал отряд смертников, которым предстояло задержать наступающих и дать время остальным отойти и занять оборону, избежать удара в спину.