После того несчастного случая, я почти не выхожу из дому. И сына выпускать тоже боюсь. С нетерпением и тревогой каждый вечер жду мужа. Он надежный, добрый, большой. Только рядом с ним и с Сашкой я чувствую себя спокойно, могу расслабиться, уснуть. А пока его нет, я кручусь по дому, стараясь не выпускать из поля зрения самое дорогое, что у меня есть, своего сына. И еще - я так и не смогла после аварии заставить себя хоть раз сесть в авиетку. Сейчас я хотя бы стала выходить из дома. Все благодаря Сашке. Он начинает меня теребить, канючит, что ему хочется гулять. Хорошо хоть, истерик не утраивает. Приносит свои ботинки и комбинезон, и смотрит с немым укором. Глазищи в пол-лица, серьезные, внимательные...

- Мам, пойдем гулять

И мне становится страшно. Чтобы попасть в сквер с детской площадкой, нужно пройти по длинному коридору до лифта. Потом прозрачная капля будет долго ползти, будет видно, как мимо спешат по своим делам авиетки. Придется крепко закрывать глаза и крепко держать за руку Сашку. Мой маленький мужчина, моя кровь, моя жизнь. После аварии он и сам боится, но не вцепляется уже в меня, мелко дрожа от страха. Наоборот, он начинает гладить меня свободной рукой, пальчиком проводит по моей ладони, и от этого я успокаиваюсь. Успокаиваюсь и вспоминаю что, ребенку нужен свежий воздух, что ему надо играть с другими детьми.

Пытается Сашка довести меня и до авиетки, ему хочется в Мегапарк, падать, визжа от сладкого игрушечного ужаса в бассейн с воздушными шариками, бродить по виртуальной Стране Сказок, поедать мороженое, запивая шипучкой.

Но я не могу... Подхожу к остановке и сразу вспоминаю жуткий скрежет, суматошное кувырканье и удар, после которого наступила темнота. А потом я орала, ползла к Сашке, он лежал с закрытыми глазами, белый свитер стремительно краснел, и я не могла никак понять, как же он так порезался, как же так сильно, и надо же найти баллончик с кровоостанавливающей аэрозолью, я же всегда ношу его в сумочке. Потом я, наверное, снова потеряла сознание.