Оно обнимало её палец так же тесно, решительно и непреклонно, как руки Джорджа — её плечи или талию. Такому кольцу нельзя не поверить — и Джорджу тоже. У неё будет белое платье с фатой, способной окутать весь земной шар. И Джордж будет ждать её у алтаря — неизменный и несокрушимый, как сама церковь. И она ни за что не станет опаздывать, как другие невесты, — ведь Джордж ненавидит любые опоздания, и сам никогда никуда не опаздывает…

Да, но сегодня он опоздал.

И продолжает опаздывать. Боже мой.

Очередной официант, закованный по уши в латы надменности, профланировал мимо и слегка мазнул её взглядом, полным презрения, — точно грязным полотенцем по лицу. Да нет же, неправда, ей показалось. Не может он так на неё смотреть, как бы бедно она не была одета… Она завертелась, желая стряхнуть с шеи удавку смущения, от которой её лицо уже стало почти багровым, и случайно взглянула на пару за соседним столиком.

Да, их было двое. Двое мужчин. Один — постарше, лет тридцати, волосы чёрные, точно застывший дым от пожара. Лицо — худое, сияюще-белое, как эти ослепительные шёлковые скатерти, как луна, прилипшая жадно к окну. Одет он был, кажется, во что-то бархатное, чёрное, по фасону похожее на старомодный камзол.

Она отвела испуганно взгляд, как будто ошпарилась — и вновь посмотрела. Второй был моложе, совсем ещё мальчик, то ли рыжий, то ли белокурый — в приглушённом шафрановом свете свечей, мерцавших на столиках, разобрать было трудно. Глаза у него как-то странно лихорадочно горели. Наверное, он слишком много выпил — или даже кое-что похуже, хотя ей что за дело… Он повернулся, нарочито играя собственным локоном, как котёнок хвостом, и она разглядела, что губы его неровно и густо накрашены.

Только тогда она поняла, что это за парочка — и покраснела. Конечно. Какая она отсталая, глупая. Нет, это просто тревога за Джорджа затуманила ей мозги.

Джорджу эти двое, разумеется, пришлись бы не по вкусу.