…А ночью, когда все разошлись, осталось только пепелище. И холодный ветер лизал остывавшие угли. И звёзды осыпались, точь-в-точь как осколки разбитого зеркала…

Тёмная фигура подошла и опустилась на колени возле жалкого холмика серого пепла. Это была женщина, с ног до головы закутанная в чёрный плащ. Она зачерпнула пепел рукой и несколько секунд пристально смотрела, словно пытаясь найти в этой грязи хоть какие-то следы человеческого тела.

— Вот и всё… — произнесла она, — это действительно был конец. Бедняжка…

Она поднялась и тщательно стряхнула пепел с ладоней.

— Бедняжка… — повторила она небрежно. — Но ты сама выбрала свою судьбу. Я ведь просила тебя подумать, но ты не стала, и получила то, что хотела. Бедная глупая Марсель… Ты не знала ни себя, ни своих желаний. Ты искренне верила, что самое твоё заветное желание — это увидеть смерть своей госпожи. Но это было не так. Больше всего ты хотела другого. Ты не хотела быть собой. Ты хотела стать леди Рут. Мною…

Она запрокинула голову. В небе светила полная луна — словно отражение её лица в черном небесном зеркале. Прекрасного лица леди Рут…

Всё было кончено. И каждый получил своё. Крестьяне — сожженную ведьму, Марсель — смерть, а она — свободу…

Через несколько коротких стремительных мгновений черная тень, петляя, понеслась по лесу в сторону деревни.

Луна отражалась в её глазах холодными осколками.

Леди Рут была голодна.

ТРУС

В дверь поскребли, прошуршали, поцарапали. Всё, что угодно, но не постучали. Он резко распахнул её, готовый ко всему.

На пороге стояла древняя старуха — местная знахарка. Груда костей и жёлтой обвисшей плоти под чёрным траурным крепом.

— Зло… Чую зло в этом доме… — заныла она, раскачивая перед его носом искорёженным пальцем, густо наперчённым бородавками.