Патриарх внезапно захрипел, хватаясь рукой за сердце. Парень занервничал, подскочил поближе, затем, воровато оглянувшись по сторонам, провел ладонью перед грудью старика. Приступ прошел так же неожиданно, как и начался.

— Спасибо, — неловко поблагодарил монах. В ответ получил легкое пожатие плеч. Впрочем, почти сразу отец Петр забыл о недавней встрече с Костлявой и зачастил. — Послушай, но ты же еще можешь с ним переговорить! Вы же не хотите…

— Если бы, — снова сплюнул бугай. — Если бы он хоть чуть-чуть колдовал, хоть изредка! Или подвижничал в скиту, постриг принял, один хрен. Пока человек принадлежит мирской жизни, пока сознательно не вышел за рамки обыденного, мы не имеем права вмешаться. Только детям и являемся…

На последние слова монах внимания не обратил. Низко опустив голову, он горько спросил:

— Что теперь будет?

— Ну откуда мне знать? Я же не Бог, просто один из его посланников, — парень скинул куртку на землю и с наслаждением встряхнул белоснежными крыльями. — Да, да, а ты что думал? Что все так просто, черное-белое? Зла вообще нет, кроме того, что в вас.

Не надо равнять всех под одну гребенку, люди ведь разные. Каждому — свое. Тогда не придется молиться, как сейчас, чтобы твой крестник не решил разом очистить мир от скверны. Возможности у него есть, не сомневайся. Будем надеяться, он не захочет лично исправлять ошибки Творца.

Будем надеяться…

Вот такой вот замечательный сосед…

Написано за три часа для БД-8

Люди сторонились его, старались не замечать. Он не обращал внимания. Привык.

Жил в маленькой однокомнатной квартирке, заваленной книгами и компьютерными дисками, жил одиноко. Уборку делал раз в месяц, когда грязный пол начинал раздражать, и тапки отлипали от потертого линолеуму с чавкающим звуком. Гостей не водил, приглашать ему было некого. Хотя по привычке старался держать себя в форме, мылся, брился, раз в месяц ходил в парикмахерскую, в грязных вещах из дома не выходил. С соседями не здоровался.