— Шел бы ты отсюда, дядя, — относительно дружелюбно посоветовали ему.

— Я иду, — согласился мужчина, не меняя направления движения.

— В другую сторону иди! — в руке ближайшего блеснул нож.

Мужчина остановился, задумался. Зачем-то задрал голову к верху, посмотрев на щербатую луну, немного так постоял, кивнул каким-то своим мыслям:

— Ну, пора так пора.

Под впервые за последний год снятой повязкой оказался здоровый глаз. Только без зрачка и с темным, антрацитово-черным, белком. Смотреть в него оказалось жутковато. Впрочем, пьяному море по колено.

— Папаша…, я же сказал…

Чего там хотел сказать говорливый ублюдок, история не узнает. Качнувшись вперед, он споткнулся на ровном месте, нога его подвернулась, и первый из четверки с коротким матюгом упал. На собственный нож. Судорожно схватившись за торчавшую из живота рукоять, он непонимающе посмотрел на нее, свалился на бок и принялся корчиться от боли, ругаясь и орошая кровью гравий дорожки.

Подельники бросились ему на помощь. Все трое. Первый неудачно наступил на небольшую веточку, прокатившуюся под его ступней, нелепо взмахнул руками и упал под ноги следующему за ним товарищу. Отреагировать тот не успел, его нога со всего маха опустилась на подставленный висок. Каблуком.

Наступивший яростно выругался, не понимая, в чем дело, и продолжил бежать к раненому ножом. Он не понял, что только что убил свого друга. Поэтому парень всего лишь слегка подпрыгнул, выправляя равновесие, сделал еще пару шагов и присел рядом с корчащимся от жуткой боли телом. Трогать нож он не решался. Вместо этого требовательным жестом протянул назад руку, собираясь потребовать у бегущего следом мобильный. Он не видел, как последний из четверки на ровном месте зацепился носком кроссовка за гладкую землю, рефлекторно сделал два шага вперед и упал, не успев выставить руки.