— Скоро все это станет твоим.

Мигель удивленно вскинул брови.

— С какой стати, батюшка?

— С такой, что мой облик начинает вызывать удивление у окружающих, — дон Педро отошел от окна и уселся в кресло. — Люди моего возраста выглядят полными развалинами и подумывают о монастыре, а не об управлении землями и диких скачках по горам. Тратить же силы на поддержание иллюзии у меня нет желания. Вскоре я заболею, а через год тебе предстоит принять бразды правления. Впрочем, ты ведь пришел не за этим.

Сын согласно наклонил голову, ничего не сказав.

— Быть может, передумаешь? — в голосе отца послышалась безнадежность. — Правда тебе совсем не понравится.

— Я… я все-таки хочу знать.

Барон устало вздохнул.

— Еще бы. Хорошо же, слушай.

Наша раса ушла из этого мира. Мудрецы решили, что он слишком тесен для двух столь различных народов, и предпочли отступить. Борьба обещала стать слишком кровавой, победу же никто не гарантировал. Мои родители уходили в числе последних, когда нелепая случайность закрыла им путь. Из всей группы уцелел я один, молодой, почти ничего не умеющий ребенок. Поначалу у меня сохранялась надежда воспользоваться другими вратами переноса, их немало до сих пор существует по всему миру. Увы, они оказались запечатаны. Самое страшное, что я, кажется, оказался единственным саэром, запертом в брошенном мире, предпринятые поиски сородичей не принесли положительного результата. Почти две тысячи лет я странствовал по свету, но находил только давно оставленные следы былого величия…

Одиночество мучило меня. Жрецы и маги, носители тайного знания, всегда с радостью приветствовали наследника их ушедших учителей, но люди смертны… Пока что ты не в силах представить себе, каково видеть угасание друзей, терять тех, кто занимает место в твоем сердце.