— Уже давно.

Ночь твоего зачатия принесла не те воспоминания, которыми можно гордиться. Однако повернись время вспять, я поступил бы так же. Мои предположения и надежды полностью подтвердились, еще во время беременности стало ясно, что младенец не будет принадлежать человеческой расе. Пришлось тщательно следить за Тересой. Она не раз и не два пыталась избавиться от плода, кажется, решила, что вынашивает демона. Вплоть до самого рождения твоя мать проклинала меня. И отказалась взять на руки поднесенного младенца.

Возможно, со временем она и смогла бы полюбить свое дитя, однако я не осмелился рисковать. Тереса вернулась в монастырь со слегка почищенной памятью и огромной суммой денег, это единственное, что я мог для нее сделать. Друзья при дворе донесли позднее о ее долгой болезни и медленном выздоровлении, лично мы больше никогда не встречались.

— Неужели не было иного пути?

Дон Педро тоскливо покачал головой.

— Я перепробовал все. Безуспешно.

— Я хочу ее видеть.

Мигель выглядел потрясенным рассказом отца. Тот вздохнул, с сочувствием посмотрел на бледное лицо сына.

— Стоит ли? Она забыла лицо человека, насиловавшего ее, но остальное помнит прекрасно. Не думаю, что ее ненависть угасла, а вера — стала менее фанатичной. Встреча принесет горе вам обоим.

— И все же, — юноша смотрел решительно, губы его плотно сжались. Немного поколебавшись, барон сдался.

— Хорошо. Я организую тебе пропуск в монастырь.

Мигель сидел на маленькой скамейке в небольшом скверике, со всех сторон окруженном каменной оградой монастыря. Кусочек обители, куда в виде исключения допускались иные мужчины. Каким образом отец добился для него разрешения на разговор с сестрой Тересой, он не знал, да и вообще не задумывался об этом. Все его мысли поглощала предстоящая встреча.

Отца он ненавидеть или осуждать не мог. Умом понимал, что тот поступил недостойно, подло, и все-таки старался оправдать. То ли привычка считать отца кем-то вроде не совершающего ошибок небожителя, то ли просто сыновняя любовь, Мигель не знал. Не хотел знать. Как бы то ни было, сейчас он просто хотел поговорить с матерью.