Он вышел во двор и прислонился спиной к стене дома. Чиркая спичкой, он заметил пролом в изгороди и массивную тень, неподвижно замершую напротив. Два желтых луча ослепили вскрикнувшего человека, и послышалось рычание мотора.

В доме закричала женщина.

…Женщина лежала неподвижно, мужчина все тянулся к валявшемуся на земле ружью, всякий раз отдергивая руку, когда рубчатое колесо проезжало рядом.

Старый «линкольн» медлил. Он ездил по кругу, держа беспомощных людей в центре, он заново смыкал этот бессмысленный, бесконечный круг, и ему было скучно. Скучно и плохо.

Боль от утраты не отпускала его, и с каждым новым убийством она становилась злее, острее, требуя новых смертей, а те в свою очередь…

Он еще немного помедлил, а потом круто развернулся и поехал в сторону джунглей, разрывая порочный круг, устало волоча проколотую левую заднюю шину, чувствуя ноющие пробоины, чувствуя собственную старость.

Он не видел, как мужчина все-таки дотянулся до ружья, и веселый солнечный зайчик отразился от капота удалявшейся машины.

Зайчик лазерного прицела.

«Может быть, это и называется – смерть?» – успел подумать старый «линкольн».

Скидка на талант

– Простите, ради бога, вы не хотите продать душу? А купить? Жаль. Я бы мог со скидкой…

Нет, нет, ничего, я уже ухожу. Ухожу, унося в памяти честный и прямой ответ на честный и прямой вопрос. Это такая редкость в наши дни, битком набитые гнусными намеками на душевное равновесие, на посещение психоаналитиков… Не считая, разумеется, вульгарностей, достойных притона, но никак не светской беседы, а также попыток нанесения телесных повреждений разной степени. Ужасный век, ужасные сердца…

Вы знаете, ваше иронически-легкомысленное «Ламца – дрица – оп – ца – ца» разительно контрастирует с умным взглядом серо-голубых глаз из-под бифокальных очков в дорогой оправе. Я не слишком многословен?.. И отодвиньте ваш бокал, я вполне кредитоспособен. Кто протянул руку? Я протянул руку? Вполне возможно, но уж никак не за вашим бокалом, кстати, полупустым, а желая исключительно представиться…