Из нашей группы испытателей кто-нибудь всегда оставался ночевать на полигоне, и поэтому дверь в домик была уже открыта. Внутри раздавались голоса, стук кнопок шахматных часов, возгласы: "Вылазь! Вылазь! Шах тебе!"

- А, Григ! Здорово! Значит, и начальство приехало?

- Здорово, парни, - сказал я. - Сваливайте шахматы. Феоктистов идет!

Шахматы и часы тотчас же убрали, и у всех на лицах появилось сосредоточенное выражение.

Феоктистов - руководитель группы испытателей, в которую входило девять человек, - появился на заросшей травой дорожке и еще издали, замахав длинными неуклюжими руками, закричал:

- Опять спите! Почему Ерзанов не в капсуле?!

- В капсуле он! - также закричав, ответил Иннокентий Семенов, который был дежурным.

- В капсуле? В какой капсуле?! В шахматы опять шпарите!

- Да в капсуле он! - не выдержал Семенов.

- В капсуле. Черта с два! Через неделю запуск, а вы тут блиц гоняете!

- Да не гоняли мы... - начал было Семенов и осекся.

У других, да и у меня тоже, лица вытянулись:

- Ну да?!

- Группу Стрижакова хотели, - вдруг совершенно спокойно сказал Феоктистов. - Потом заспорили. А в конце выяснилось, что у них двое кашляют и чихают. У нас вроде никто... Нет? - И он вопросительно огляделся. - Не вздумайте простыть. Тогда запуск снова отложат.

- Ну а кого же?.. - чуть заикаясь от волнения, спросил Ерзанов, неизвестно откуда появившийся.

- Кого, кого! Веревкина! Вот кого!

Мы набросились на Веревкина, что-то кричали, похлопывали и трясли его за плечи. Левка сначала изумился, когда назвали его фамилию, потом обрадовался, когда до него дошел смысл сказанного, затем сконфуженно смутился и бормотал что-то нечленораздельное.