— Что ж, значит, мне придется достать эти отчеты.

Он отмахнулся от протестов, проверил свой новый револьвер и приготовился идти. Приблизившийся к нему Данн взял товарища за руку.

— Послушай, Льюис, если уж нужно идти, почему бы не свести риск к минимуму? Вот что я знаю; безобидные особи вреда не причинят, если их не провоцировать, дикие же бросаются на все, хоть отдаленно напоминающее нормального человека. Давай тебя замаскируем.

Персонал разбежался по административному корпусу, выискивая что-нибудь пригодное. Симмонс признался, что неравнодушен к любительским спектаклям, и возглавил гримирование. Смешав муку с водой, на лицо Коула нанесли бугры и шишки, набили его одежду подушками, испещрили пятнами кожу. Когда Симмонс закончил работу, Коул, скрючившись, побрел к главному терапевтическому корпусу.

Он провел в кабинете Миллера душераздирающий час среди слоняющихся там чудовищ, буквально продираясь к столу. Стол был перевернут, бумаги разбросаны по полу. Понимая меру риска, Коул просто сгреб охапки бумаг и запихал их себе за пазуху в надежде, что там окажутся и отчеты. Наконец он протолкался к выходу и побежал в административный корпус.

Пока он принимал душ и наскоро ел, пришлось рассказывать коллегам, что творится в госпитале. Потом все расселись в библиотеке и начали тщательно просматривать бумаги. В спешке Коул не мог отделить нужное от хлама: тут были счета, научная корреспонденция, переписка с хозяйственниками, свидетельства скучных рутинных дел, которые ежедневно решал Миллер. Потом Коул раскопал оплаченный счет за свежие говяжьи кости на шесть тысяч долларов. Он с любопытством постучал по нему пальцем, недоумевая, для чего подобные вещи могли понадобиться главврачу, а затем продолжил серьезную работу.

Отчеты были то ужасающими, то забавными. Некоторые изобиловали поэтическими образами и сообщали о марсианах и красной чуме. Другие были чересчур сжатыми, трагически короткими. Оставались сотни невыясненных вопросов, вопросов без ответа, Наконец Коул посмотрел на жалкий листочек, выжатый из огромного количества бумаг, и поднялся.