Адрия попросила, чтобы ее оставили одну. Их доброта, любезность, соболезнования – все это было немного больше, чем Адрия могла вынести. Ей нужно было побыть оной. Она была просто не готова к компании, какими бы добрыми не были их намерения.

Адрия никому не рассказывала о своих мыслях. Не существует русалок и тритонов. Ей не хотелось видеть в глазах друзей жалость и понимание.

Когда толпа жаждущих присутствовать на похоронах была изгнана, Адрия легла на кушетку и стала ждать, пока лекарства подарят ей спасительный сон.

Она проснулась, задыхаясь в темноте от собственных снов. Кошмары исчезли. Ей снилось, будто сильные руки пытаются утопить ее в океане.

Темнота заполняла все пространство до стеклянных дверей. Лунный свет дрожал на задернутых занавесках. Адрия резко села, от этого закружилась голова, и она почувствовала себя ужасно неуклюжей. Слишком много лекарств, она ощутила, как последние вспышки страха тонут в волнах транквилизаторов.

На шторах трепетала тень. Адрия встала, слегка покачиваясь. Действительно ли это была тень человека? Она коснулась занавески, мягкой и прохладной. Страх вернулся на волне адреналина, нейтрализующего успокоительное. Звук ударов ее собственного сердца был непривычно громким. Адрия резко отдернула занавеску, он был там. Он стоял обнаженный и красивый по ту сторону стекла. Она попыталась закричать, но не смогла, изучая его глаза, темные и спокойные.

Он положил руку на стекло, изучая квартиру. Между его пальцами были перепонки, как у лягушки. Адрия коснулась кончиками пальцев стекла. Перепонки стали втягиваться, пока полностью не растаяли, как залитый лунным светом сон. Он улыбнулся, и она почувствовала, что очень хочет его коснуться. Занавески упали, скрывая льющийся потоками лунный свет.