Адрия прошла по толстому белому ковру в небольшой зал. А затем мимо ванной к комнате Рейчел. Дверь была приоткрыта, пропуская немного лунного света в темную прихожую. Адрию бил озноб, пульс подскочил к горлу. Она уже достаточно проснулась, чтобы испугаться. Они жили в этом доме вместе уже почти два года. За все это время Рейчел никогда не оставляла свою дверь открытой. Она любила слушать музыку перед сном. Ее было бы слышно во всем доме, если оставлять дверь открытой.

Тишина была абсолютной. В холле звуки моря казались приглушенными. Адрия остановилась, почти касаясь двери.

-Рейчел? – Тишина.

-Рейчел, ты меня слышишь?

Адрия коснулась двери и та подалась внутрь. Кровать была в беспорядке, бледные простыни сияли в свете луны серебром. Одежда Рейчел лежала аккуратно свернутой на единственном в комнате стуле. Даже ее тапочки стояли носок к носку, будто ожидая, что их вот-вот оденут снова.

Шторы колебались на ветру, похлопывали жалюзи. Адрия подскочила, когда раздался смех. Очень тихий. Она подошла к окну, через которое, быть может, Рейчел и вышла из дому, хотя Адрия так никогда не поступила бы.

Берег тянулся узкой светлой полоской, тяжелой и бледной в лунном свете. Океан накатывал серой и серебряной, белесой пеной, венчавшей волны, с ревом выбрасывающиеся на берег. Скалы мерцали унылой чернотой, в брызгах уходящего прибоя. Днем Адрия узнала бы каждый дюйм берега, но при свете луны он стал совершенно неузнаваемым.

Адрия услышала легкий стон, приглушенный крик. Она не была уверена, был ли это стон боли или удовольствия. Адрия улыбнулась сама себе. Если она пойдет туда, а Рейчел на берегу с бойфрендом… Адрия вернется в свою комнату. Нет, другой одежды не было. Если Рейчел раздета, то и он должно быть тоже.

За все эти годы Рейчел привела в дом лишь двоих мужчин. Оба раза она заранее предупреждала Адрию. Рейчел не терпела случайностей ни в жизни, ни в отношениях.