Когда до победы ему оставалось всего лишь очко и шарик, отлетев от моей ракетки, пролетел мимо стола, он бросил свою ракетку и громко завопил: «Сейчас ты получишь!» Захлебываясь от смеха, думая, что это часть «игры», я пытался убежать от него, пока он не поймал меня сзади. Он тут же обхватил меня поперек туловища и начал дергать за резинку трусов. Это причиняло мне боль, но я продолжал смеяться. Мне не нравилось то, что он со мной делал, но я боялся, что, если пожалуюсь, он никогда больше не пригласит меня к себе в подвал играть в пинг-понг. Он был намного выше и сильнее меня и тянул резинку с такой силой, что мои ноги почти отрывались от пола. «Хватит, хватит!» — вопил я смеясь. Мне казалось, что все это — игра. Потом он подтолкнул меня к дивану. Я извивался, пытаясь ускользнуть, мое лицо уткнулось в вонючий черный кожзаменитель. Я не знал, зачем он все это делает — почему ему это кажется таким забавным. Я лежал лицом вниз на кушетке, а он взгромоздился на меня, пыхтя и потея.

Я резко открыл глаза, мое сердце колотилось, как будто я пробежал спринтерскую дистанцию. Пола уже крепко спала и тихонько похрапывала во сне. Я вылез из кровати. Отис попытался увязаться за мной, но я закрыл перед ним дверь спальни и прошел на кухню.

Стоя перед открытым холодильником, я прямо из пакета сделал большой глоток апельсинового сока. Мне нужно было на свежий воздух. Я пересек гостиную и вышел на балкон.

Ночь была теплая и душная, дышать было почти нечем. Наклонившись через перила, я глядел на оживленную Третью авеню, по которой ехали машины, и слышал, как мальчишеский фальцет Майкла Рудника повторяет: «Сейчас ты получишь! Сейчас ты получишь!» — так отчетливо, как если бы он стоял рядом. Я и сейчас еще чувствовал на себе его тяжесть, помнил ощущение загнанности и страх тесноты, охвативший меня. Помнил тошнотворный запах дешевого одеколона — должно быть, им пользовался его отец.

Я вернулся в квартиру и запер дверь на балкон. В ванной я стал брызгать себе в лицо холодной водой. Мне вспомнилась статья в «Таймс», где речь шла о том, как некоторые люди блокируют травмирующие воспоминания детства, а потом, спустя много лет, неожиданно вспоминают эти эпизоды. И все же было трудно поверить, что подобное могло действительно случиться со мной.