В тот злосчастный вечер все занимались своими делами, никто ничего не видел, никто ничего не слышал — кроме, конечно, страшного вопля умиравшего Вальехо. Никто не видел человека, вошедшего в караванчик близнецов, никто не видел, чтобы из караванчика кто-то выходил. Когда конюх прибежал на крик, дверь вагончика была распахнута настежь. Следы? Какие могли остаться следы, столько людей прибежало… На рукоятке ножа были только следы Алессандро — брат-близнец безуспешно пытался вытащить орудие убийства из раны…

Мотив?

Дойдя до этой страницы, Беркович начал читать внимательнее. Мотив был один: ненависть. Как бы ни старались циркачи скрыть свое отношение к убийству, Симха несколько раз отметил странное обстоятельство — никто из артистов не сказал о погибшем Вальехо ни одного доброго слова. Наиболее употребительными были определения: эгоистичный, жадный, злой. Вальехо всех подкалывал своим острым языком, даже собственному брату-близнецу не давал жить спокойно, если вообще можно назвать спокойной жизнь двух молодых людей, сросшихся боками.

Об Алессандро говорили иначе: душа-парень, умница, добрый характер. Как уживались эти два человека в одном, по сути, теле? Да так и уживались, привычка, как говорится, вторая натура.

Понимал ли убийца, что, вонзая нож в спину Вальехо, он одновременно убивает и Алессавдро? Ведь успех операции был большим везением — никто из хирургов не мог заранее сказать, каковы шансы на спасение. Неужели ненависть к Вальехо у этого человека была так велика, что он готов был убить и доброго, никому не докучавшего Алессандро?

Впрочем, кто может понять психологию преступника?

Когда Алессандро пришел в себя и оказался способен отвечать на вопросы, следователь Симха провел допрос, продолжавшийся десять минут. Никакой дополнительной информации получить не удалось. После ужина братья поднялись в свой домик на колесах, начали готовиться ко сну.



9 из 108