— Вот что они говорят. Они говорят, что в одиночестве человек ничего, не может сделать. Нужны сотни пар рук, чтоб построить дом, десятки тысяч — чтоб построить корабль. Они говорят, что одна пара рук не просто бесполезна — она вредна. Человечество состоит из многих частей. Ни одна из них не может быть интересна сама по себе. Любая часть, желающая идти самостоятельно, наносит вред основной части, которая могла бы стать великой. И мы следим, чтобы никто не отделялся. Что хорошего было бы для руки, если бы ее пальцы решили стать самостоятельными?

— И вы верите в это… э… как вас зовут?

— Нола. Верю ли? Но это же правда! Разве вы не видите, что это правда? Каждый знает, что это так!

— Хорошо. Может, это и правда, — неохотно сказал я. — Но что вы делаете с теми, кто хочет жить сам по себе?

— Мы помогаем им.

— Предположим, они не хотят помощи?

— Тогда они — трапперы, — решительно сказала она. — Мы выгоняем их обратно в лес, откуда они и пришли, эти злые одиночки!

— Хорошо, но как же быть с мехом?

— Никто больше не носит мех. Вот значит, что случилось с нашим товаром. А я подумал, эти бюрократы-дилетанты потеряли его где-нибудь. Она произнесла, словно про себя; — Все грехи начинаются в тоскливой тьме. Я посмотрел вперед и увидел, что она просто прочла очередной транспарант. Мы завернули за угол, и я зажмурился от яркого света. Это был один из наших складов. — Это Центральные Бараки, — сказала она. — Хотите взглянуть? — Пожалуй. Я пошел за ней ко входу. У ворот сидел мужчина. Нола подала ему карточку, он отметил ее и вернул женщине. — Посетитель, — сказала она, — с корабля. Я показал парню карточку интенданта, и он произнес: — 0'кей, но если захотите остаться, вы должны будете зарегистрироваться. — Я не хочу оставаться. Я должен вернуться, — ответил я и последовал за Нолой. Помещение было забито до предела. Остались только те вертикальные перегородки, без которых рухнуло бы перекрытие. Здесь не было укромных уголков, ниш, драпировок, навесов, Должно быть, тут были тысячи две кроватей, коек и матрасов, стоящих бок о бок дт самой двери так, что между ними с трудом прошла бы рука.