— Несколько недель, — продолжала она, — я пряталась по разным норам в этом городе, пока не вспомнила, что надо делать, чтобы перемещаться по тропам времени. Я уж извелась вся, решила, что внушение на возврат в настоящее не сработало. С едой было туго, голова кружилась от голода. Пила я, думаю, из их дренажной системы, но спросить было не у кого, да и не очень‑то хотелось знать. Жажда — дело такое.

— А человеческих существ вы там не видели?

— Не уверена. Видела какие‑то силуэты, вроде человечьи, сидели кружком в туннеле под городом, но что‑то их спугнуло, они удрали раньше, чем я смогла подобраться поближе и рассмотреть как следует.

— Что было дальше?

— Ничего. В тот же вечер я вспомнила весь трюк и рванула оттуда со всей возможной скоростью. Боюсь, профессор, подрастеряла я научный энтузиазм — не интересовало меня, как живет, эта вторая половина населения.

На этот раз мне повезло побольше. Я оказалась опять на Земле, но в красивой холмистой местности, похожей на Блю Ридж Маутинз. Стояло лето — совсем хорошо. Я отыскала небольшой ручеек, сбросила одежду и искупалась. Просто замечательно. Потом я подкормилась какими‑то спелыми ягодками, растянулась на солнышке и заснула.

Проснулась я резко и сразу. Кто‑то наклонился надо мной. Мужчина, но не красавчик. Оказалось, неандерталец. Мне бы убежать, но я попыталась схватить одежду, ну а он схватил меня. Ведет он меня в стойбище, этакую сабинянку, а у меня из‑под мышки соблазнительно торчит новый спортивный костюм.

Положение мое оказалось не таким уж скверным. Поймал меня Старейшина, и относился он ко мне скорее как к странной зверушке, вроде собак, что рычат, охраняя груду костей, чем к принадлежности своего гарема. Кормили меня прилично, если не быть особенно привередливой — а куда делась моя привередливость после жизни на помойках того жуткого города!