Но аппендикс мой был воспален и увеличен. Я обнаружила, что могу дотянуться до него и потрогать — чувствовался. А поскольку с ним уже были неприятности, я решилась на срочную операцию. И просто‑напросто отщипнула его ногтями. Было совсем не больно, выступила пара капелек крови, но ранка тут же затянулась.

— Боже мой, девочка! Вы же могли заработать перетонит и умереть!

— Не думаю. Я верила, что тело мое пронзают ультрафиолетовые лучи и убивают всех микробов. Какое‑то время меня лихорадило, но, полагаю, причина этого в сильном внуутреннем солнечном ожоге.

Еще я забыла сказать, что в этом месте я не могла передвигаться, а единственное, чего мне удавалось коснуться, была я сама. Я проходила сквозь любой предмет, до которого пыталась дотронуться. Скоро я прекратила всякие попытки и расслабилась. Стало уютно, я погрузилась в теплый, глубокий сон, точно медведь в зимнюю спячку.

Длилось это долго — очень, очень долго, а потом сквозь сон я услышала какие‑то звуки и проснулась в вашем глубоком удобном кресле. Вот и все.

* * *

На взволнованные расспросы Говарда Элен ответила, что Эстеллы не встречала.

— Почему бы вам не успокоиться и не подождать? Она пока запаздывает ненамного.

Открывшаяся из холла дверь заставила их замолчать. В комнату вошел невысокий жилистый человек в коричневой тунике с капюшоном и коричневых же тесных бриджах.

— Где доктор Фрост? О‑о… доктор, мне нужна ваша помощь!

Это был Монро, но изменившийся почти до неузнаваемости. Вместо худощавого молодого человека перед ними стоял плотный широкоплечий мужчина ростом не более пяти футов. Коричневая одежда с заостреннным то ли колпаком, то ли капюшоном делала его похожим на гнома, какими их обычно рисуют.

Фрост поспешил к нему.

— Что случилось, Роберт? Чем я могу вам помочь?