— Тебе не придется возвращаться, — заверил его Талли. — У нас есть комната для гостей. Ну давай, приезжай. Моя старушка отлично готовит, потому‑то я с ней и живу.

— Хорошо, — согласился он. — Спасибо, Джо. — Он решил, что от станции подземки ему останется каких‑нибудь полкилометра, а там можно взять такси и задернуть шторки на окнах.

Талли встретил его в прихожей и шепотом извинился:

— Хотел пригласить для тебя девушку, Билл. А вместо этого к нам заявился шурин, полное ничтожество. Прости.

— Да брось, Джо. Я рад, что пришел. — Он действительно был этому рад. Правда, известие о том, что Джо живет на тридцать пятом этаже, поначалу встревожило его, но вскоре он с облегчением обнаружил, что не чувствует высоты. В квартире горел свет, окна были закрыты, пол под ногами был твердым и прочным. Он чувствовал себя здесь в тепле и безопасности. К его удивлению, выяснилось, что миссис Талли действительно хорошая хозяйка, — как и все холостяки, он не доверял домашней кухне. Ощущение того, что он дома, ему рады и ничто не угрожает, смыло внутреннюю напряженность, и он даже умудрялся пропускать мимо ушей большую часть агрессивных и самоуверенных сентенций шурина.

После обеда он расслабился в мягком кресле с бокалом пива в руке и принялся смотреть видео. Показывали музыкальную комедию, и впервые за несколько месяцев он от души посмеялся. После комедии началась религиозная программа, выступление Национального кафедрального хора — ему нравилось так вот сидеть, прислушиваясь то к телевизору, то к разговору.

Хор уже допел «Молитву о путешествующих» до середины, когда он наконец осознал, что они поют:

Услышь, мы молимся Тебе

За тех, кто нынче в море.

О Ты, правитель всех и вся,

Тебе покорен всяк,

До звезд простерлась власть Твоя,

Ты всем внушаешь страх,

Но будь же милостив.