Выключив изображение, я несколько минут просидел неподвижно, а потом достал из кармана комбинезона справку Архива ЦИКП. Там были индексы всех, кто близко знал МАКа. Из них в живых остался только один. Тоже астронавт. Он находился на корабле серии "Луч" в планетной системе звезды 3451-ЕА.

Я попросил Центр срочно установить с ним квантовую связь.

- Уже вызываем, - услышал я в телефонах, едва закончил просьбу.

- ИВ 234Г, МАК, звездолет "Луч-8", слушает Вас.

- МАК, - сказал я волнуясь, - ты близко знал Четыреста пятьдесят третьего: был с ним в одной группе Училища астронавтики.

- Да. Верно. А что случилось?

МАК с минуту молчал после окончания моего короткого рассказа.

- Я понимаю, что именно вас интересует, - сказал он наконец. - Это первое, что приходит в голову: сдали нервы. К сожалению, по этому поводу не могу вспомнить ничего подходящего. Он был на редкость уравновешенным парнем. Чемпионом училища по настольному теннису и шашкам. Правда, после училища мы не встречались и прошло столько лет...

- Вот именно, прошло очень много лет, поэтому я хотел бы, чтобы вы вспомнили даже то, чему тогда не придавали большого значения.

- Постараюсь, - задумчиво и ровно произнес МАК.

Я представил, как он сейчас там, за невообразимостью световых лет, сидит в кресле пилота, вспоминает Четыреста пятьдесят третьего и параллельно думает о том, что вот он и остался один из всего тогдашнего выпуска; астронавты ведь играют не только с расстояниями, одиночеством. Вселенной, но и - временем. Для него околосветовые скорости и тоннельные переходы растянули время несколько дольше, чем для других, и Вселенная оказалась помилостивее. И только поэтому он сейчас сидит неподвижно в кресле перед пультом управления и вспоминает о последнем друге своей юности.