— Минутку. Я припоминаю. Мне доводилось где-то читать об этом. Двое стариков, которые в мансарде… да?

— Да. Именно эта история.

— Они выискивали молодых людей, которые собирались покончить жизнь самоубийством, отговаривали их, утешали, приглашали к себе и просили рассказать, что привело их к мыслям о самоубийстве. Так обстояло дело, не правда ли? А потом… душили их. Так?

— Более или менее. Один из них был химиком. Убитых раздевали, от тел избавлялись с помощью концентрированных кислот и печки, а пуговицами, пряжечками и всеми мелочами, которые оставались от пропавшего без вести, они забавлялись, вернее, задавали загадки полиции.

— Я не понимаю, почему вы об этом вспомнили. Один из этих убийц был сумасшедшим, а второй являлся жертвой так называемой folie à deux.

Грегори умолк и с неожиданной улыбкой взглянул на Шеппарда, пытаясь различить в темноте его лицо.

— А… — начал он таким тоном, словно сделал невероятное открытие, — вот в чем дело…

— Да, именно в этом, — ответил Шеппард и снова принялся расхаживать по комнате.

Грегори низко опустил голову. Его пальцы вцепились в край стола.

— Искусственное… — прошептал он. — Имитация… Имитация, да? — повторил он, повысив голос. — Поддельное, но что? Безумие? Нет, не так: круг снова замыкается.

— Замыкается, потому что вы идете по неверному пути. Когда вы произносите «поддельное безумие», вы ищете четкую аналогию с делом Лапейро. Убийцы действовали там, так сказать, по определенному адресу: намеренно оставляли следы и таким образом навязывали полиции головоломки для разгадки. Между тем в нашем случае адресатом совсем не обязательно является полиция. Я считаю это маловероятным.

— Ну да, — произнес Грегори. Он утратил интерес, сник. — Значит, мы снова возвращаемся к исходному пункту. К мотивации.