Инстинктивно сунул руку в карман в поисках какого-нибудь оружия и наткнулся на продолговатый предмет, который нашел на столе. Он топорщился как рыбья чешуя… Это была шишка из розовых человеческих ногтей! Содрогнувшись от ужаса, я бросил ее на землю и стиснул зубы: прочь отсюда, прочь, даже если человек на лестнице очнется и накинется на меня!

И вот я уже рядом с ним и готов к схватке, но тут я замечаю, что он мертв – желт, как воск.

Из пальцев выкрученных рук вырваны ногти. Небольшие надрезы на груди и висках свидетельствовали, что неизвестный подвергался вскрытию.

Проходя мимо, я задел его. Или мне померещилось? Но он, соскользнув на две ступеньки, внезапно выпрямился, поднял руки, а ладони опустил к макушке.

Та же поза – та же поза! Имитация египетского иероглифа!

Потом – провал, помню только, как погасла лампа, как резким ударом я распахнул входную дверь и как демон каталепсии сжал в своих ледяных пальцах мое трепещущее сердце…

Позже, немного придя в себя, я начал что-то понимать – локти человека были привязаны к потолку веревками, которых, когда он сидел, не было видно, но стоило ему соскользнуть вниз, и его тело, повиснув, выпрямилось… а потом – потом меня кто-то тряс: «Пройдемте к Я вошел в плохо освещенную комнату, у стены – курительные трубки, на вешалке – служебный китель. Полицейское управление.

Какой-то шуцман поддерживает меня.

За столом сидит комиссар; глядя куда-то мимо, он бормочет:

– Вы записали его анкетные данные?

– При нем была визитная карточка, – ответил шуцман.

– Что вы делали в Туншенском переулке – у входной двери, открытой настежь?

Продолжительная пауза.

– Эй! – толкнул меня шуцман.

Я залепетал что-то об убийстве в подвале Туншенского переулка…

Шуцман вышел.

Комиссар, по-прежнему не глядя на меня, произнес какую-то длинную реплику.