Но Стефани уже думала о другом.

— Наверняка вы что-то не договариваете, — сказала она. — Но что?

Старики снова переглянулись, но на этот раз она даже предположить не могла, что означал этот взгляд. Они сидели на одинаковых складных стульях, Стефани скрестила руки перед собой, положив ладони на локти. Дэйв наклонился вперед и похлопал ее по руке.

— Мы ведь расскажем ей, Винс?

— Думаю да, — ответил тот. И снова на его лице ожили морщинки оттого, что он улыбнулся солнцу.

— Но если хочешь плыть на пароме, надо угостить чаем штурмана. Слыхала об этом?

— Да, где-то слышала, — ей вспомнились старые мамины музыкальные записи, хранившиеся на чердаке.

— Хорошо, — сказал Дэйв. — Мы спрашиваем, ты отвечаешь. Хэнретти не нужны эти избитые истории. Но почему они так избиты?

Стефани задумалась, и ее не торопили. Им нравилось наблюдать за ней.

— Ну, — сказала она наконец, — наверное, людям нравятся истории от которых по спине бегают мурашки. Особенно, когда зимним вечером дома горит свет, и потрескивают дрова в камине. Истории о неизведанном и загадочном.

— Много ли загадочного должно быть в каждой истории?

Она открыла было рот, чтобы ответить: «ну, например, шесть загадочных смертей», но тут же снова его закрыла. Шестеро погибло в тот день на берегу озера Ташмур, но огромная доза яда была на всех одна, и, скорее всего, отравитель был один. Ей не было известно, сколько раз появлялись береговые огни, но люди определенно воспринимали это как единичное событие. Поэтому…

— Одно? — спросила Стефани, чувствуя себя участником географической олимпиады. — Одно загадочное событие должно быть в каждой истории?

Винс, улыбаясь, указал на нее пальцем, и Стефани успокоилась. Они не в школе, и этим двоим она не перестанет нравиться, если даст неверный ответ, но ей захотелось угодить старикам, как лучшим учителям школьных и студенческих лет. Тем, что были суровы при исполнении своих обязанностей.