— Но не в «Бостон глоуб», — заметил Винс. — Хотя, думаю, при крайней необходимости и они этим не побрезгуют.

Мужчины рассмеялись беспечно, как старые друзья.

— Итак, — сказал Винс. — Нам известны одна или две истории о необъяснимом.

— Ну, одна-то уж точно. Но в ней нет ни одного «должно быть».

— Бифштекс, — произнес Винс с сомнением.

— Да ну и пусть, одно это уже загадка, ты не находишь? — спросил Дэйв.

— Н-да, — согласился Винс, и теперь ни в его голосе, ни в поведении не было беспечности.

— Вы меня сбили с толку, — вмешалась Стефани.

— Пусть так. История о дитя Колорадо сбивает с толку, еще как, — сказал Винс. — Поэтому она, знаешь ли, не для «Бостон глоуб». Слишком много непонятного в том, с чего она начинается. И не одного «должно быть» на протяжении всего рассказа, — он наклонился вперед, гипнотизируя ее взглядом прозрачных голубых глаз янки. — Ты хочешь быть журналистом?

— Вы знаете, что хочу, — удивленно ответила Стефани.

— Тогда вот секрет, который знает каждый опытный журналист: в реальной жизни настоящих историй, таких, у которых есть начало, середина и конец, почти не бывает. Но если ты предоставишь читателю что-нибудь загадочное (в крайнем случае, пару каких-нибудь загадочных событий) и добавишь к этому то, что Дэйв Боуи называет «версией», читатель сам себе расскажет историю. Потрясающе, правда?

— Возьмем, например, отравление на церковном пикнике. Остается загадкой, кто убил тех людей. Но известно, что у Роуди Паркс, секретаря ташмурской методистской церкви, и Уильяма Блэйки, пастора методистской церкви, был скоротечный роман за полгода до события на берегу озера. Блэйки был женат и порвал с любовницей. Ты меня слушаешь?