— Хорошо, — сказала она, хотя сделала не совсем так, как он посоветовал. — Как насчет отпечатков пальцев и стоматологической карты? Я думала, что при установлении личности их всегда проверяют, и это надежно.

— В основном так и происходит, — ответил Винс. — Но не забывай, что это был 1980 год, Стеффи, — он улыбался, но взгляд был серьезным. — Все это произошло до компьютерной революции и задолго до появления Интернета, чудесного изобретения, к которому молодые, такие, как ты, относятся как к чему-то, само собой разумеющемуся. В 1980 году можно было сравнить отпечатки пальцев и формулу зубов того, кого в полиции называют не — неопознанный субъект — с отпечатками и зубами только тех, кем предположительно этот не является. Проверять данные всей полицейской картотеки пришлось бы годы. А что говорить обо всех, кто объявлен в розыск на территории Штатов? Это нереально, дорогая, даже если вести поиск только среди мужчин в возрасте от тридцати до сорока лет.

— Но я думала, что вооруженные силы располагали компьютерными данными уже тогда…

— Не думаю, — произнес Винс. — А если и так, то вряд ли отпечатки пальцев дитя Колорадо когда-либо попадали к ним.

— В любом случае, не зубная формула и не отпечатки помогли нам в конце концов установить личность этого человека, — сказал Дэйв. Он сидел, сплетя пальцы в замок на своей внушительной груди, и казалось, похорошел при слабом, но еще теплом свете угасающего дня.

— В деле появилась вырезка из газеты.

— Откуда же она взялась?

— А вот теперь вернемся к Полу Девэйну, — сказал Винс. — Мне нравится о нем говорить, потому что это единственная история во всем нашем рассказе. А истории — моя стихия. Это мой хлеб, как говорили в старые добрые времена. Девэйн — живое воплощение мира Горацио Алгера, маленькое, но воодушевляющее. Борись и добивайся. Работай и побеждай.

— Кровь с молоком, — высказался Дэйв.

— Можно и так, — спокойно сказал Винс. — Пусть будет так, если тебе нравится.