— Да с чего ты взял, что твою невесту убил именно я? — возмущению стоящего посреди круга готовых к бою волшебников чародея не было предела. — На кой мне это?

— Неважно, — пылавший жаждой мести владыка Леса решил не вступать в дискуссию и воззвал к силе своей крови, призывая то, что спало в ней пробудиться.

Слегка по иному зашелестела листва, как-то не так подул ветер, странно начали вести себя звуки. А на залитой солнцем лужайке вдруг появились тени, в которых, впрочем, без труда можно было бы узнать тех, кто их когда-то отбрасывал. Все они как одна обладали одной отличительной деталью. На том месте, где у живых перворожденных располагается середина лба, у них ярким огнем горело пламенное подобие княжеской диадемы, в настоящий момент украшающей молодого и очень злого эльфа, стоящего перед архимагом.

— Диадема, — пробормотал вслух Келеэль по своей многотысячелетней привычке. — Символ власти князя. Мощнейший артефакт, который каждый повелитель эльфов носит, не снимая, всю жизнь. Который запоминает каждый его вздох. И который вполне может тень этого самого правителя ненадолго вернуть из любого посмертия, если, конечно, его душа еще не ушла на перерождение.

— Духи предков, — от голоса своего бывшего ученика Келеэль поежился, — взываю к вам! Ваша плоть и кровь была убита! Помогите найти и покарать виновного!

Тени промолчали, и с места не двинулись. Хотя, в принципе, могли бы и ответить, речь была им доступна, да и мыслить отпечатки князей умели ничуть не хуже чем их оригиналы. С другой стороны, это ведь были все-таки не живые существа и даже не мертвые. Кто поймет их логику? Одно известно совершенно точно. Своей силы они не теряют и, как и все, кто находится за гранью смерти, лгать не могут. Ну и, соответственно, очень остро чувствуют ложь.

— Интересно, — вслух задумался Келеэль, — а не родственна ли Смерть Порядку?