«Чертенок!» — с умилением подумал Велин, но ответ его прозвучал все так же строго.

— Мама будет сердиться.

— Не будет, папочка. Мама сейчас на дежурстве.

— Ну, ладно, будь по-твоему.

Обрадовавшись победе, Жени устроилась поудобнее и потерлась носом о его небритую щеку.

— Папуля-бородуля. Колючий, как ежик… Расскажешь сказку?

— Какую еще сказку?

— А вот эту — о призраке, — ответила дочка, стараясь говорить страшным шепотом.

Сильвия неодобрительно относилась к таким сказкам. Боялась, что из-за них у ребенка может развиться болезненное воображение. Но поскольку сейчас они были одни и отчитать его было некому, Велин прижал к себе дочку покрепче и принялся рассказывать. Сказка была старая-престарая, он рассказывал ее уже много раз. Слова слетали с языка механически, он говорил, как заведенный, не слушая своих слов.

— И тогда призрак догнал их… и схватил… сестру Санчес, поставившую ошибочный диагноз…

Жени приподняла головку.

— А почему сестра Санчес поставила ошибочный диагноз?

— Потому что она влюби… — начал было Велин, но, проснувшись, спохватился. Оказалось, он начал засыпать, не дойдя и до середины сказки.

— Ладно, давай спать. Конец сказки расскажу завтра.

Жени послушно прижалась к нему и сразу же уснула. Лежа в темноте, Велин улыбнулся. Только этого еще не хватало, посвящать ребенка в сердечные тайны сестры Санчес. Жени и так широко пользовалась тем, что была на базе единственным ребенком, повсюду совала свой нос и болтала со взрослыми бог знает о чем.

Бедняга Ван-Некен, начальник базы, стал предметом всеобщих насмешек после того, как, глядя на его огромное брюхо, Жени спросила, когда он собирается рожать.

Незаметно он уснул.

Разбудило его тихое попискивание миниатюрной рации, вмонтированной в браслет.