— … жалеешь, да? Смешно!

— А тебе никого не жаль?

— Нет!

— И Боларда?

— Мальчишку-то? Сам виноват — не влюбляйся в кого попало.

"Как ты смеешь?!" — хотелось мне крикнуть, но я лежала, стискивая кулаки, и слушала дальше.

— Напрасно развязала, напрасно! Я ведь и убить могу.

Я застыла. Вскочить? Закричать? Сейчас… Но что-то удерживало меня. А шепот все звучал:

— Что ж не убиваешь?

— А, неинтересно! И не люблю я убивать.

— А те, кто из-за тебя погиб?

— Так ведь я не сама. В бою убивала, да, но там же другое.

— Хорошо тебе платили за них?

— Еще заплатят! Когда на Север выберусь.

— Что же до сих пор не выбралась?

— Тревогу пережидала. Приди вы на час позже — не застали бы. Ах, промахнулась я…

— Жалеешь?

— Еще как!

Я почувствовала, как во мне растет отвращение. Так легко, снисходительно, с презрением к другим говорила она о собственной подлости…

— Ты не промахнулась.

— Как?!

— Вот. По кости скользнуло.

"Что она говорит?.." — я похолодела от ужаса. И никто ничего не заметил?..

— Ну, утешила. Но все равно — промах. Жива осталась, Хранительница… Откуда только взялась на мою голову?

— С Побережья.

— А-а, слыхала. Не была там. Вот вырвусь — побываю непременно.

— Не побываешь. Там не терпят таких. Пустых и злых.

— Ого! Все равно проберусь.

Хоть что-то ее задело. Какая странная. И страшная. Зачем только Странница говорит с ней? Вначале привела воинов, чтобы схватили, теперь… А если кто-нибудь проснется, услышит? Что он подумает?

— Что, красиво там, на Побережье?

— Очень.

— Обязательно посмотрю! Люблю красоту.

Я услышала тихий смех Странницы.