Роман протянул руку.

– Сулейманов.

– Ну, я вас оставлю, вы поговорите спокойно, – сказал Фадеев и, собрав свою амуницию, направился к кортам.

– Я вас слушаю, – Сулейманов стоял переминаясь с ноги на ногу.

– Да ты садись, Роман, я надолго тебя от тренировки не оторву, но, как говориться, в ногах правды нет. Ты уже, наверное, знаешь, что произошло?

– Ну, знаю, – пренебрежительно отозвался Сулейманов, – я то тут при чем?

– Да ты не ершись, я не из милиции.

– Хоть бы и из милиции, мне нечего бояться, – криво усмехнулся Роман.

– Нет, если тебя больше устраивает перспектива общаться в прокуратуре, пожалуйста, тогда я уйду, – взял парня на пушку Мамедов.

– Ладно, – пошел тот на попятный, – что вас интересует?

– Меня интересует, где ты провел вчерашние вечер и ночь? Начиная, скажем, с двадцати ноль-ноль.

– Дома провел, – коротко ответил Сулейманов, покручивая ракетку в руках.

Его лоб, не смотря на молодость, покрывали борозды довольно глубоких морщин, являвшихся, скорее всего, результатом чрезмерно развитой мимики.

– С кем ты живешь? Я имею в виду, что это, конечно, могут подтвердить твои родные.

– Мать вчера была на дежурстве, больше дома никого не было.

– Хорошо. Что ты делал дома после того как пришел?

– Поел, послушал музыку, сел телевизор смотреть.

– Что показывали? – заинтересовался Мамедов.

– Да я не помню точно, боевик, кажется, потом клипы были. Спать лег примерно полдвенадцатого.

– Никуда не выходил? – Мамедов, повернувшись к Сулейманову, в упор посмотрел на него.

– Никуда, – Роман и бровью не повел.

– И никто к тебе не приходил?

– Я же сказал, что был один. Вы что, меня подозреваете?! – вызывающе спросил он.