Они постояли еще немного, тихо и печально переговариваясь в полголоса. Джейн вспомнила, как много Курт всегда говорил о старом дубе, как превозносил его фрактальность, и искривленность, и высокоорганизованную самокритичность.

— Я помню, как отец говорил об этом дереве вот что, — подал голос Фил. — Он рассказал нам о том, как за неделю до своей смерти школьный психолог миссис Джанг видела во сне этот дуб, как дерево вырвало с корнями из земли бурей, и дуб летел по воздуху, а потом в яме на его месте нашли золотые монеты. «Я хочу, чтобы обо мне вспоминали так же», сказал тогда отец, «что когда меня вырвет с корнем, то под моими корнями тоже найдется золото».

Фил вздохнул.

— Жаль, что это так скоро случилось. И не знаю, найду ли я там под корнями золото.

— Конечно, найдешь, — подала голос Изольда. — Он оставил после себя настоящее золото: своих учеников.

— И потом, никто не знает, что дальше выйдет из вово, — сказал Рекс. — Не нужно недооценивать своего отца, Фил. Он не был особо целеустремленным, но всегда копал очень глубоко.

— Отец тебя очень любил, Фил, — сказала Уиллоу, словно объявляя о новейшем открытии.

— Когда не был сильно пьян, — пробормотал Фил.

— Что?

— Ничего такого.

— Кстати о вово, взгляните-ка вот на это, — сказала Джейн и торопливо достала что-то из сумочки. — Это дала мне Уиллоу.

На худенькой руке Джейн лежал какой-то изогнутый металлический предмет — кольцо, завязанное восьмеркой в узел, но без малейшего сварного шва или трещины. Словно маленькая скульптура.

— Это обручальное кольцо Курта, — сказала Уиллоу. — Гимми нашли его на полу спальни. Если посмотреть поближе, то можно разобрать гравировку: «Курту от Уиллоу». Только вот кольцо теперь все перекручено. У меня от его вида мурашки по коже бегают. Я не хочу оставлять его себе.