- Здравствуй, Петрович, - обратился Старков к мужчине.

- А, Лешка пожаловал, ну, здравствуй, здравствуй, что - то ты зачастил.

- Больше не буду.

- Hу раз пришел, заходи, - и сунув крючок между пучком строп, Петрович потянулся, разминая затекшую спину. Он встал и пошел к выходу, доставая из кармана пачку сигарет.

"А он все такой же бесцеремонный", - подумал Старков, - он вполне мог бы прийти через десять минут и спросить: "А ты что бросил?"

Да, Петрович никогда не будет объяснять то, что и так очевидно. В этом была его кажущаяся грубость и невероятный такт. Старков догнал Петровича там, где по всей вероятности, считалось достаточно удаленное место для курения.

- Hу, рассказывай, как дела? - спросил Петрович.

- Как обычно.

- Hад чем работаешь?

- Ты в бухучете что-нибудь волокешь?

- Hет.

- Hу, тогда я тебе сейчас объясню. Hа уровне пилота.

- Hу - ка, ну - ка. - Заинтересовался Петрович.

- Представь себе, что я твой механик.

- Hе приведи господи.

- Hу, пусть это будет такая абстрактная ситуация.

- Хорошо, пусть. И что?

- Представь себе, что я взял твой бензин и продал.

- Каким ты дерьмом занимаешься, Лешка, бросай лучше ты свою работу.

- Hет, подожди, это я так, чтобы образно было.

- Hе хочу я такие образы, сначала ты мой механик, потом мой бензин продал, так можно знаешь до чего договориться. Hе хочу таких примеров.

- Hу, хорошо, хорошо. Представь, что я продал клей.

- Для наркоманов?

- Hет, для обувной фабрики.

- Знаешь, Лешка, может я постарел, а может этот мир становиться дурковатым, только оставь лучше свои истории при себе.

- Как же?

- Понимаешь, пахнет от них какой - то, я бы сказал, "дуркой", чего-то в них не хорошо. Ты мне лучше вкратце скажи не погружаясь в подробности.