В отчаянной попытке заполучить мощное биологическое оружие сошлись спецслужбы России и Запада. Ампула со смертоносным вирусом с эсминца «Хюгенау», потопленного во время войны в водах Ладоги, теперь находится в Париже. Но десант подводного спецназа уже готов к высадке! И теперь Посейдон, он же капитан подводного спецназа Каретников, и его «Сирены» примут бой в мутных водах Сены…

Все совпадения с реальными лицами являются случайными

Западный ветер с моря усиливался; власти поспешили объявить даже штормовое предупреждение, но в сонном городском парке непогода почти не ощущалась. Обреченную небесную синеву постепенно заволакивало тучами, однако солнце еще не сдавалось и очень даже прилично жарило, обозначаясь в ясных голубых лакунах. По аккуратным, с утра пораньше отменно выметенным дорожкам мчалась бурая прошлогодняя листва; природа засучила рукава и вышла на субботник, как обычно не удовлетворенная работой дворников из рода человеческого.

В современной России осталось не так уж много островков, где в прежние времена собирались многочисленные шахматисты-любители - в подавляющем своем большинстве пенсионеры. Когда-то такие компании можно было наблюдать в любом парке, служившем оазисом в царстве асфальта и смога. Эпоха давно переменилась, и острова ушли под воду. Вернее, ушли под землю многие игроки. Но кое-где - как и в этом калининградском парке - прошлое, державшееся на последнем издыхании, еще цеплялось само за себя, и шахматы возобновлялись изо дня в день.

На вытертых белых скамейках сидели озадаченные противники, разделенные досками; вокруг кучковались зрители.

Кое-кто попивал вино и пиво; былые запреты на это дело канули в небытие. Это в старое время гонимые охотничьим азартом дружинники шастали, как хищные звери, высматривая припрятанные бутылки с портвейном «три семерки» и выкручивая руки всем попавшимся, независимо от возраста. Старички не роптали; они быстро насобачились и маскировались очень ловко. Теперь же любая надобность в маскировке отпала, пришла демократия. Шахматисты, впрочем, не злоупотребляли, принимали на грудь исключительно для «сугрева» холодеющей крови.