Юля левой рукой сгребла карты в кучу, в том числе и продырявленную "девушку" и не менее продырявленного "возлюбленного". Свет от почти сгоревшей свечки причудливо играл на её чёрных длинных ногтях.

— Я не экономист, чтобы играть в конкурентов, — она улыбнулась уголками бледных губ.

Она положила колоду между свечой и кинжалом и уселась в чёрное кожаное кресло. Ведьмочка повернулась к рабочему столу, выдвинула полку с ноутбуком и, щелкнув краешком ногтя по кнопке включения, откинулась на спинку, ожидая загрузки.

— Ты будешь моим, Иванушка Дура-ЧОК, — игриво сказала колдунья так, что уменьшительно-ласкательный суффикс, так фривольно присоединенный к фамилии парня, ей очень понравился.

— Я верну себе всё: и любовь, и золото, и наследство… — прошептала Ирина, — но я ничего не вижу.

— Это не проблема, — грубый мужской голос гудел прямо в левом ухе.

Она лежала на холодной земле, её короткие прямые волосы ласкал прохладный ветер. Но кто пришел к ней? Кто, вообще, бродит ночью по пустыне, если не шакалы. Но те не умеют разговаривать.

Вспышка алого света. Она зажмурилась, и картинка начала проявляться перед ее глазами. Над ней стоял… говорящий рубиноокий осёл. Стоило посмотреть на него, как поезд, Иван и все, что было в той, далекой жизни, куда-то улетучилось, а чужие воспоминания заполонили разум.

— Вы спали шесть лет, и вам пока тяжело видеть этот мир. Прекрасно понимаю, почтенная, — осёл, оказывается, был осведомлен, кого он разбудил.

Когда животное предусмотрительно отошло подальше, она села и посмотрела на руки. При тусклом свете луны она смогла различить лишь очертания худых пальцев. Аккуратно подстриженные ногти. Не верилось, что шесть лет она спала в песках, и не обросла? Девушка положила руку на живот. Тонкая талия, но не истощенная. И не исхудала. Она провела руками вдоль платья от груди до колена: не порвалось и не испачкалось! Помотав головой из стороны в сторону и размяв шейные мышцы, она провела по волосам: до плеч. Еще она полна сил! Она здорова и готова идти дальше! Куда? Раньше она направилась на юг, бежала от преследователей, если ей не изменяет память. А теперь? Есть ли смысл в продолжении пути? За время ее литоргического сна, наверняка, все забыли, кто она такая.