Как перспективы, Ваше высочество? Вам достаточно стать женой любого смертного, свергнуть этого мальчишку-наследничка, и трон этой страны — ваш! И навеки! Митанни, Хатти, Месопотамия, Пунт, Ассирия — всё у ваших ног, о, прекраснейшая из прекрасных! Даже Русь не смогут основать! Не будет Римской Империи! Соединенные Штаты — да не хватит ума изобрести такое государство! Жаль, я так любил Голливуд и гамбургеры, но власть требует жертв! Да здравствует Кеметская Империя!

— Все бы ослы были так щедры с людьми, — буркнула девушка, искоса поглядывая на животное, перечисляющее целый список неизвестых ей стран, которые не будут созданы, благодаря его плану и ее воли к власти. — А кто сейчас на троне? Мальчишка? Неужели младший сын этой…

— Да-да, вы как всегда правы, почтенная!

В московском зоопарке все животные, кроме любителей ночной поры, крепко спали. И только чёрная пантера навострила ушки и повела янтарными глазами вдоль забора, отгораживающего ее от свободы. Там, нахохлившись, сидел сокол.

— Мяу, ты тоже почувствовал человека в четвертом измерении, Ра? — спросила пантера на чистом русском.

— Шутишь, Бастет, такое не почувствовать невозможно! — тихо, почти шёпотом, сказал сокол.

— Что случилось? — шепнула рысь, подошедшая к пантере сзади.

— Кто-то украл душу москвички, Фрейя, — мяукнула та. — И передал ее кому-то в далё-ёкое прошлое для до-олгого пользования. Неужели есть на свете божество, которое еще не усвоило, что завоевывать мир — себе дороже, мяу?

Рысь села рядом с кошачьей подругой, потупив взгляд.

— Дороже или дешевле — это уже второй вопрос. Что будем делать? — грозно спросил сокол. — Осирису позвоню, спрошу, не сбежал ли кто из мертвецов из зала суда, а дальше? Душу-то назад вернуть надо! И сделать это должен человек.

— Почему? — Фрейя не совсем понимала рассуждений коллег.

— Да, мы можем спроецироваться в любое время, но не вправе мы людей переставлять.