И его замешательство мигом оказалось замеченным третьим глазом Юлии:

— Знаешь что, дурень бобруйский, у тебя кто родители? Папа — сантехник, мама на заводе работает, бабушка под немцем жила, дедушка полицаем был, а потом колымил двадцать лет. Если в такую анкету припишешь, что жена твоя из рабоче-крестьянского класса, отдел нащ закрыт для тебя на-ве-ки! А вот если на мне женишься, то анкета твоя изменится в выгодную сторону, хакер…

Он поймал на себе игривый взгляд лукавых глаз Юли.

— Я на тебе никогда не женюсь! — словно кинжал, эта фраза пронзила ее сердце.

— Ну и дурак, — огрызнулась обиженная, — ты забыл, что я ведьма?

Дальше они ехали молча.

Но в золотой голове Ивана Дурака созревал коварный план. Он непременно женится, чем быстрее, тем лучше. И Юля Шаулина останется со своими чувствами не у дел!

— Здравствуйте, ваше место двадцать пять! — стройная рыжая проводница проверяла билеты и документы. — А ваше — тридцать шесть! Проходите, проходите!

Иван Дурак остановил хищный взгляд на этой складной фигурке, на миловидном личике, добрых зеленых глазах. "Хороша девица, лишь бы не замужняя! — шептал внутренний голос. — Запомнил вагон? Дуй в кассу!

Но колотящееся в груди сердце диктовало совсем другое. Опустив руки, парень не мог свести глаз с этого воплощения богини в человеческом теле: высокая девушка с царственной осанкой, форма проводницы сидела на ней словно влитая, будто девушка родилась в этом наряде и всю жизнь обслуживала пассажиров минского поезда. Доброжелательная улыбка узких губ обращалась отнюдь не к нему, Ивану, а к бабульке-пассажирке, которая замешкалась в поисках билета, но программист принял симпатию проводницы на свой счет. О, эти зеленые глаза с поволокой, длинный изящный носик, румяные щечки, — просыпаться бы да видеть каждое утро это лицо рядом с собой.