— Кажется, начинаю понимать, — осторожно ответил я. — Всё из-за того, что я учился за государственный счёт, а стипендию получал из фонда Васильева. — Я недоуменно тряхнул головой. — Но ведь это значит, что я учился лучше многих других — тех, чьё обучение вы оплачивали. А на меня вы не потратили ни единой марки и по идее… по идее… — Я замялся, не зная, как дальше сформулировать свою мысль.

— По идее, мы должны были прыгать и кувыркаться от радости, что ты предлагаешь нам свои услуги, — помог мне Гонсалес, и сказал он это без тени иронии в голосе. — Ещё года два назад так бы оно и было. Мы соперничали бы с другими компаниями, стараясь заманить тебя к себе. Но сейчас ситуация другая. Видишь ли, сынок, подготовка звёздных пилотов — очень сложный и дорогостоящий процесс, он не заканчивается в колледже. В отличие, скажем, от инженеров, вы не приходите к нам полноценными специалистами. Чтобы вы начали отрабатывать свой хлеб, вам требуется ещё как минимум год или полтора практики полётов на настоящих, а не учебных кораблях. Для того и существуют у нас должности стажёров. В других компаниях они называются резервными пилотами, запасными, внештатными и так далее, но суть от того не меняется — это ученики, практиканты. Пользы от них пока никакой, одни лишь затраты; а вдобавок мы ещё платим им жалование. С теми ребятами, которые учились в лётных колледжах за наш счёт, проблем не возникает — они ещё в самом начале подписали с нами долгосрочные договора, рассчитанные на то, чтобы компенсировать все наши затраты как на их обучение, так и на дальнейшую стажировку. Что же касается таких, как ты, то раньше мы заключали с вами специальные контракты, которые предусматривали выплату неустойки, если вы пожелаете уволиться раньше оговоренного срока.