— А если я внесу залог? — Хотя было невежливо перебивать старшего, я всё же не сдержался. — Ну, вроде как плату за ученичество. Думаю, деньги у меня найдутся.

— Гм, интересная идея. Но трудовые договора ничего подобного не предусматривают. — Гонсалес внимательно посмотрел мне в глаза: — Если начистоту, Александр, ты действительно хочешь связать свою жизнь с гражданским флотом?

У меня был большой соблазн солгать, но я понял, что это ничего не изменит, и ответил честно:

— Вообще-то нет. Моя цель — служить в Астроэкспедиции. Но туда не берут новичков, поэтому я собирался лет пять полетать на пассажирских или грузовых кораблях, чтобы приобрести необходимый опыт. За это время, — поспешил добавить я в заключение, — я бы с лихвой отработал все все ваши затраты на мою стажировку. Ведь так?

— Да, безусловно, — согласился со мной Гонсалес. — И мне нравится твоя откровенность. Думаю, если бы я взял тебя на работу, ты сдержал бы своё обещание без всякого специального контракта. Но… — Он сделал паузу и опять покачал головой. — Как я уже говорил, это дело принципа. И мне очень жаль, что ты и многие другие замечательные ребята стали жертвами нашего конфликта с правительством.

— Так что же мне делать? — растерянно спросил я.

— Если хочешь работать по специальности, у тебя один путь — поступить в ВКС. Поскольку ты учился в гражданском колледже, тебя возьмут только уорент-офицером,

Я понял, что разговор наш закончен, и поднялся.

— Спасибо за совет, господин Гонсалес. Жаль, что я не могу последовать ему. Я вовсе не страшусь военной службы, просто меня туда не примут. Ни уорент-офицером, ни сержантом или капралом, ни даже рядовым матросом.

— Почему?

Секунду я помедлил, а затем подумал: «Да какого чёрта! Всё равно хуже не будет…»

— Дело в том, что фамилию Вильчинский я получил в шестилетнем возрасте. А от рождения я Александр Шнайдер.