ОНИ СТРЕЛЯЛИ В НАС БОЕВЫМИ!..

Мы ткнулись носами в еще влажную от росы траву и обалдело переглянулись.

— Вот с-сволочи! — сказал Глаз, начиная по своему обыкновению нервно заикаться. — Чуть в лоб мне не засадили!.. И куда только их П-Посредник смотрит?!

Я не раз участвовал в учениях, в том числе — и с боевой стрельбой. Но реальные боеприпасы применялись на них всегда только по фанерным мишеням да макетам, изображающим «противника». А когда нужно было создать видимость перестрелки, стрельба велась исключительно холостыми патронами…

Ни я, ни Глаз в тот момент еще не осознали нависшую над нами опасность. Нам все казалось, что противник палит боевыми по какой-то ошибке, недосмотру… Меткости у наступавших, конечно, не было никакой, а про лазерные прицелы они, видно, еще и слыхом не слыхивали, но все-таки валяться под обстрелом было не очень-то приятно.

Вскоре мне надоело изображать собой мишень на стрельбище, и с криком: «Эй, земляки, вы что — с ума посходили?» — выпустил длинную очередь по другому краю поляны. По деревьям будто стегнули невидимым кнутом, сбивая листья и ветки, а у «южных» кто-то страшно взвыл и тут же смолк.

Так мог кричать только тяжелораненый.

И тут до меня, наконец, дошло.

Я отстегнул дрожащими пальцами магазин своего СМГ, и мои короткие волосы встали дыбом под беретом.

ПАТРОНЫ В МОЕМ ГАНЕ ТОЖЕ БЫЛИ НАСТОЯЩИМИ. Значит, я действительно кого-то ранил, а, может быть, и убил!

— Глаз, — чужим голосом сказал я. — Посмотри-ка сюда, Глаз!..

Но мой напарник молчал. Он тупо уставился в белесое небо одним глазом, потому что второй вытек с кровью от попадания пули. «Роковой оказалась у Сашки фамилия», почему-то сразу подумалось мне.

— Вот, значит, как, — зачем-то сказал я, и мои пальцы сами вставили магазин на место.

А дальше начался какой-то бред.