Оно было обгрызено. Сомнений быть не могло -- это не был заводской брак или случайное повреждение; ухо долго и настойчиво грызли человеческими зубами.

-- Дороти, -- Дон появился в проеме кухонной двери, держа мышонка за спиной, -- с тобой все в порядке?

-- Конечно, -- она обернулась к нему, весело улыбаясь. -- А почему ты спрашиваешь?

-- Ну... -- он попытался обратить дело в шутку, -- может, тебе в организме пластика не хватает?

Она взяла Микки и повертела в руках.

-- Да, -- сказала она задумчиво, -- вот что значит дурная наследственность. Я в детстве часто грызла карандаши или ручки. Отучилась только годам к восемнадцати.

-- А что, у кого-то из твоих родителей тоже была такая привычка?

-- Не знаю. По крайней мере, мне они о таком не рассказывали.

Микроволновка издала мелодичный звук, возвещая, что ужин готов. Дороти сунула мышонка в карман халата и открыла дверцу. Аппетитный запах запеченой курицы не дал Дону додумать мысль о странности в словах жены. Впоследствии он уже не находил игрушки разбросанными по квартире; зато он застал жену смотрящей мультики, но это не вызвало у него подозрений, ибо Дороти и раньше была к ним неравнодушна и не стыдилась этого. А тут подошел и срок первого после выписки обследования, и по результатам его доктор Брайан заявил, что все идет превосходно.

Если бы не это заявление доктора, Дона, пожалуй, больше насторожила бы сцена, которую он застал на следующий вечер: Дороти сидела на ковре в детской и читала вслух пустой комнате. Еще удивительней было, что именно она читала. Это были "Сказки матушки Гусыни".

-- Что ты делаешь? -- удивленно спросил Дон.

-- Читаю, -- Дороти спокойно подняла глаза от книги, словно занималась самым обычным для 27-летней женщины делом.

-- Вслух? -- только и смог произнести Дон.