Это была первая в мире такая операция, и вы знали это. Более скромные предыдущие опыты действительно были успешными. Я даже сейчас не знаю, был ли такой результат предопределен, или сыграло роль то, что Дороти ждала ребенка и была настроена на его воспитание... Я не безумный профессор из комиксов, мои коллеги и я пытаемся найти способ возвращать к полноценной жизни тысячи людей, перенесших тяжелые травмы. И без операции у вашей жены действительно было мало шансов...

-- А какие шансы у нее теперь?! Как они будут вдвоем делить одно тело?

-- Пока еще Дороти полностью доминирует в управлении телом, но, по мере развития Кэти, установится равенство. В принципе, это чревато тем, что левая рука в прямом смысле не будет знать, что делает правая, и наоборот. Но если они будут жить в гармонии и согласии, ничего страшного...

-- Доктор, -- перебил его Дон, -- я верю, что вы действовали из лучших побуждений, да и какая, к черту, разница, раз я сам дал согласие на операцию. Но ошибки, вольные или невольные, надо исправлять. Вы можете это сделать?

-- Увы, Дон, -- покачал головой доктор. -- Наука пока не умеет отсаживать часть мозга в другое тело. И вряд ли скоро научится.

-- Я знаю. Просто верните все, как было. Не после аварии, а сразу после операции. Когда Дороти уже пришла в себя, но Кэти еще не было. И чтобы _оно_ не выросло снова.

-- Но, Дон, -- глаза Брайана округлились, -- я не могу этого сделать! Ведь это будет самое натуральное убийство, хоть с моральной точки зрения, хоть с юридической!

-- Юридической, положим, еще нет, -- пробормотал Дон.

-- Можно считать, что уже есть. Я не имел права держать происшедшее в тайне. Уже хотя бы потому, что иначе рано или поздно такую же операцию сделали бы в других клиниках.

-- Но мне-то что теперь делать? Ведь я даже не смогу заняться любовью с собственной женой!

-- Да, действительно, учитывая, что Дороти и Кэти спят и бодрствуют одновременно... Ну что ж, вы, разумеется, вправе подать на развод.