Ей было приблизительно девятнадцать лет, она напоминала одну из тех студенток, которые на спортивных праздниках дирижируют криками болельщиков. Видимо, эта студентка пожила в свое удовольствие: растрепанные волосы, тяжелые веки, опухшее, усталое лицо.

Паркер широко распахнул дверь и вошел в квартиру.

— Он меня примет, — убеждал он ее. — Как только узнает, что я здесь, сразу проснется.

Сонная и полураздетая, озабоченная как бы прикрыть свои прелести, девица никак не могла сосредоточиться. Майка на груди то и дело вздымалась, а рука тянула ее вниз. От этого Баху, изображенному на майке, приходилось причудливо гримасничать.

— Так не вламываются в чужую квартиру, — назидательно заметила она. — Я ведь сказала вам, что он спит. Ему нужен покой.

— Конечно, нужен.

— Точно. Он болен, у него грипп.

— Понятно.

Паркер приходил сюда только один раз, да и то заходил только в гостиную. Сейчас он видел две двери, обе могли вести в спальню. Он указал на одну из них и спросил:

— Он там?

— Я не хочу, чтобы вы его будили.

Девица претендовала на роль медсестры. Однако в своем наряде и в этой роли она казалась просто нелепой. Разумеется, Паркер не мог воспринимать ее всерьез.

— Я спешу, — настойчиво произнес он и вынул из кармана револьвер, ибо Кафка являлся одним из подозреваемых. Она увидела оружие, и глаза ее расширились:

— Что вы хотите с ним делать?

— Ничего. Где он?

— Пожалуйста, мистер...

— Не беспокойтесь, я ничего плохого ему не сделаю.

Он закрыл входную дверь, подошел к ближайшей двери и открыл ее. Это была спальня.

Кафка лежал поперек кровати, раскинув ноги и руки. Рослый блондин с фигурой заправского борца. Спал он, видимо, голый. Смятая простыня наполовину прикрывала его. Судя по состоянию постели, положению тела, спал он очень беспокойно. Если эта блондинка спала с ним, таким, значит, она действительно любила его.