Но несмотря на укачивание и на "Лед Зеппелин", Даг сохранил свою уникальную способность вмешиваться в дела родителей, в особенности отца. Самая страшная мысль (хотелось бы Питу, чтобы она никогда не приходила ему в голову) была о том, что ребенок делает это нарочно. Ни к какому другому выводу нельзя было прийти, вспоминая все случаи, когда рев Дага срывал то, что Пит делал или, что еще хуже, собирался делать.

Как-то утром истошный вопль застал Пита врасплох в тот момент, когда он брил наиболее сложное место над верхней губой. Рука дернулась. Правда, Пит не снес себе губу, но крови было изрядно.

- Я не пользовался этой чертовой прижигательной палочкой с тех пор как в пятнадцатилетнем возрасте учился бриться, - ворчал он, наливая себе стакан успокоить нервы.

- У тебя еще на подбородке кровь осталась, - сообщила ему Мэри. Она держала Дага, который к этому времени почти успокоился и с видимым интересом наблюдал за тем, как отец направляется к раковине, чтобы намочить бумажное полотенце. Пит отошел от раковины, прижав полотенце к губе; Даг смотрел на него искоса.

Пит швырнул окровавленное полотенце в помойное ведро и посмотрел на сына в упор:

- Ну что, доволен?

По голосу было ясно, что он не шутит и не обращается к бестолковому дитяте. По голосу было ясно, что он обращается к равному - словно к приятелю, сыгравшему с ним дурную шутку.

Мэри встревожилась:

- Ради Бога, Пит, он ведь всего дитя. Он не ведает, что творит.

- Конечно, это я уже слышал. Но с этим сумасшедшим дитем произошло столько всего, что поневоле начнешь думать всякое.

Мэри пощупала пеленку.

- Я скажу тебе, что сейчас с этим сумасшедшим дитем. Более того, я скажу, что тебе светит пеленать его, или еще минута - и тебе придется перепеленывать и меня, - она сунула ребенка Питу.

Он улыбнулся. Улыбка вышла слегка перекошенной.

- Тебе попку припудрить?

Она на ходу состроила ему рожу и нырнула в туалет.