Так называемые «выходы в народ» Пантов терпеть не мог. Нет, совсем не потому, что ему нечего было сказать о своей предвыборной депутатской программе, а потому, что просто не выносил встреч со всякого рода просителями. Опять же за свое красноречие он не переживал: тут как раз все в норме было. Да и уроки имиджмейкера Алистратова не прошли даром: теперь он, наверное, в течение целого часа смог бы разговаривать с собеседником путем одних только народных пословиц и поговорок. Мог перед слушателями без всякого стеснения выдать несколько залихватских частушечных куплетов и в присядку пойти в плясовую.

Но не плясать ехал в Марфино Пантов. Ни имиджмейкеру, ни его помощникам, а ему самому лично нужно было побывать на нескольких предприятиях и договориться с их директорами о стопроцентной явке рабочих на избирательный участок. И не просто о явке. Важно было, чтобы все эти рабочие проголосовали за его кандидатуру. Директора уже не раз помогали Пантову. Оказывали помощь в сборе подписей. Например, в ходе прошлых выборов знакомые руководители производств, с кем Пантов выпил не одну рюмку, раздали своим подчиненным подписные листы и на первый раз очень вежливо попросили вписать в анкеты фамилию дружка-собутыльника. Тех, кто старался увильнуть или отказывался, уже строго предупредили: не поставите подпись под кандидатурой Пантова, в лучшем случае не получите зарплату. В худшем — совсем вылетите с работы. Такой разговор «по душам» оказался настолько эффективным, что коллективы нескольких производств почти единогласно отдали свои голоса Пантову.

Но Михаил Петрович и его сподвижники по выборной компании могли не только сурово карать, но и благодарить своих почитателей. Опять же тех, кто, получив чистые анкеты, обошел всех родственников и знакомых и заручился ещё и их поддержкой в пользу Пантова. Чем больше заполненных анкет приносили в избирательную комиссию самодеятельные агитаторы, тем выше был и размер вознаграждения.