Еще задолго до командировки он подсчитал, что сможет заплатить только по три доллара за каждую подпись. Эта сумма была на пятьдесят центов меньше, чем та, которую он платил за каждый голос на прошлых выборах. Конечно, он предчувствовал, что предстоят довольно-таки жаркие торги с профессиональными сборщиками, в ходе которых придется забыть о том, чему его учил имиджмейкер Алистратов. Он не будет сыпать пословицами, не будет шутить и улыбаться, изображая ангела. Он будет стучать кулаками по столу, орать благим матом и даже угрожать, что вообще ничего не заплатит и откажется от услуг. Стеснятся тут нечего: как он, так и эти ребята нарушали правила предвыборной игры и одновременно ходили по лезвию ножа. Да и к тому же ему не жалко было этой ничтожной добавки в размере пятидесяти центов за голос по одной довольно-таки тривиальной причине. У него просто не имелось лишних денег. Они были уже израсходованы. На ту самую водку, которую регулярно подвозили забастовочной команде на центральной площади Марфино.

Но встречи с директорами и со сборщиками подписей были назначены на вторую половину дня, а с утра Пантов должен был нанести визит вежливости главе местной администрации, побывать в отделении внутренних дел, а во время обеда встретиться с пикетчиками и выпить с ними по сто граммов «фронтовых».

Главы марфинской администрации на месте не оказалось и он, чтобы не терять времени даром, направился в отделение милиции, отлично помня основное требование Алистратова. Имиджмейкер настаивал, чтобы в ходе поездок Пантов обязательно интересовался работой правоохранительных органов. Яростное отношение депутата к преступности и нарушителям законопорядка всегда импонировало избирателям.