– Верно, – повторил и Тейтеп, не сводя глаз с пакета. Он опасно подался вперед на своем насесте, чтобы видеть, как Ник снимает обертку.

– На эту мысль меня навел Чайковский, – сказала Мэри. – Хотя щелкунчик у Чайковского получился не особенно традиционным. А этот – как надо; посмотри поближе.

Ник поднял к лицу ярко раскрашенную фигурку усача, одетую в зеленый жилет и полосатое серебряное трико. Четыре металлических кольца брякнули на резном поясе, и Ник расхохотался во всю глотку. Мэри, едва скрывая улыбку, подала ему местный аналог грецкого ореха. Ник прервал смех ровно настолько, чтобы выговорить:

– З-значит, это настоящий, честный, действующий щелкунчик?

– Ну конечно! В моей семье их делали многие годы. – Она показала жестом, как надо поступить. – Пусть поработает!

Ник всунул орех между торчащими вперед челюстями и после секундного колебания закрыл глаза и нажал. Орех с громким звуком треснул, а Ник снова захохотал.

– Поделитесь шуткой, – сказал Тейтеп.

– Охотно, – ответила Мэри. – Это отличный образец рождественского щелкунчика; такие фигурки вырезают похожими на начальников – особенно тех, которых никто не любит. Это способ обратить внимание на мошенничество, глупость, чванство. Годами щелкунчики насмехались над всеми, от принцев до полицейских... – Мэри махнула изящной рукой в сторону фигурки, которую сама и вырезала. – Ну, его-то вы наверняка узнали.

– Ух ты, – воскликнул Тейтеп, вытаращив глаза. – Кларенс Доггетт, верно?.. Вы опять близки к тому, что вам обреют голову.

– Если будет так, я раскрашу лысую голову в красное и зеленое – традиционные рождественские цвета – и подвешу к уху одно из стеклянных украшений Киллим.

Ник сунул еще один орех в пасть Кларенса. На этот раз орех треснул так, словно взорвался. Все еще смеясь, Ник вручил ядрышко Тейтепу, и тот съел орех, треща иглами – так празы смеются. Мэри была вдвойне рада, что Тейтеп в этом участвовал: теперь она доподлинно знала, какой подарок приготовить ему на Рождество.